Эркен Кагаров

По-латыни это artifex - тот, кто создаёт произведение искусства.
Паскаль Киньяр, "Секс и страх"


Сегодня в гостях у нашей рубрики известный московский дизайнер Эркен Кагаров. 

 

В.Ш. Эркен, перечисли, пожалуйста, свои титулы и регалии. 

Э.К. Я лучше процитирую из биографической справки: "член Союза дизайнеров России, Академии графического дизайна, Art Directors Club Russia, Московского союза художников, основатель и креативный директор Imadesign. Руководитель и ведущий педагог авторской творческой мастерской по специальности "графический дизайн" Высшей академической школы графического дизайна на базе Московского художественного училища прикладного искусства". 

В.Ш. Как ты пришел в дизайн? 

Э.К. Несмотря на то, что я родился в семье художников, до шестнадцати лет так и не смог ясно понять, чем хочу заниматься. Но, к счастью, родители оказались прозорливее меня и отправили учиться в художественное училище, где я с радостью понял, что мне очень повезло - это действительно самое интересное, это моя профессия. Впрочем, поводы увидеть мое будущее у них были - в школе я с друзьями делал "подпольную" газету, делал маленькие книжки, миниатюрные - мне вообще нравилось все уменьшенное, на полях тетрадок рисовал значки всякие... Вообще меня всегда в юношестве удивляли ужасные примеры кондового советского оформления, и я был уверен, что могу сделать все в сто раз лучше. Впрочем, тогда это было не сложно. 

В.Ш. Какое у тебя образование? 

Э.К. Художественное училище им. Бенькова и Театрально-художественный институт в Ташкенте. Хотя наверно большее значение имели книги из домашней библиотеки - причем не только какие-то специализированные (например, книги с польскими плакатами), но и живопись и графика, еще архитектура, декоративное искусство. Еще было много журналов - польские, венгерские, чешские, которые покупала обычно мама, причем не для чтения, скорее как примеры какой-то другой пластики и культуры. Конечно же, журнал "Америка" и еще один замечательный журнал - "РТ". Иногда отец использовал колонки текста или заголовки из них для эскизных выклейных макетов. Позже я стал выписывать различные дизайнерские издания, но их в Советском Союзе было очень немного. И еще, думаю, роль сыграла вся художественная среда тех лет. 

В.Ш. Существует мнение, что в Москве высокие цены на разработку дизайна, и дизайнеры буквально катаются, как сыр в масле. А как на самом деле? 

Э.К. Это все верно, однако и заказчики в Москве часто избалованные, особо не "покатаешься". Эти большие, конечно, относительно, деньги необходимо отрабатывать на 100 процентов. И конкуренция определенная есть, тоже не дает расслабиться. Вообще-то, цены разные, есть очень дорогие компании или фрилансеры, есть очень дешевые. 

В.Ш. Что ты думаешь по поводу женского дизайна? 

Э.К. Я не думаю, что есть какой-то особый "женский дизайн". Также как никогда не чувствовал что Пахмутова это женская музыка, а Мухина - женская скульптура. Достаточно посмотреть, к примеру, на Личко, Грейман или Китаеву. Известных мужчин конечно больше, но ведь это скорее социальный вопрос. Может быть, есть небольшие нюансы, если смотреть не на исключения, а на статистику - у женщин чаще встречаются более красивые, декоративные работы, у мужчин - более концептуальные, рассудочные. 

В.Ш. Каково место российского дизайна в мировом контексте? 

Э.К. Да такое же, как и у любого другого. Португальского, например. У любой страны есть яркие, активные периоды, взлет, а потом сколько-то лет размеренной, нормальной жизни, как у Польши или Японии. Итальянский или американский дизайн очень сильно известен во многом за счет рапространённости товаров (впрочем, это взаимосвязанные вещи), экспансии культурной и экономической. Каждая национальная школа, каждый образ самобытен и ценен. Я думаю, в ближайшее время наше значение для мира несколько увеличится. 

В.Ш. Каковы черты настоящего дизайнера? 

Э.К. У него должна быть борода и ноутбук. 

В.Ш. В этом плане мне повезло. 

Э.К. Если серьёзно, то на мой взгляд это человек, который не ограничивается рамками задачи, а смотрит на вопрос шире и поэтому находит лежащее на поверхности красивое решение. 

В.Ш. Твоё творческое кредо. 

Э.К. Я не знаю, кредо это или нет, но для меня важно, чтобы каждая работа, помимо решения собственно проектных задач, коммуникационных или маркетинговых, была бы еще и самостоятельно интересна, содержала какую-то находку - пластическую или концептуальную. А в идеальном случае что-то новое говорила бы о мире. 

В.Ш. Каким будет дизайн в XXI веке? 

Э.К. Дизайн не знаю, но коммуникация вообще станет намного более интересной, сложной. Будут использоваться решения на стыке, в "промежуточной" фазе, активно использующие не только слова, изображения и объекты, но и все связи между ними. Конечно, появится много движения, и, например, без логотипа во времени и пространстве фирменный стиль, например, будет вообще никуда не годен. 

 

В.Ш. Бывают ли у тебя конфликты с заказчиками, если да, то, как ты из них выходишь? 

Э.К. Причина большинства конфликтов - непонимание. Значит, надо что-то понять или суметь объяснить. Если же причина в диаметрально разных взглядах, то в этом случае не стоит вообще работать вместе. 

 

В.Ш. Как ты относишься к специализации в дизайне? 

Э.К. Думаю, что у большинства людей есть вещи, которые у них получаются лучше, чем у других и это часто бывает очень эффективно. В любом случае, не стоит тратить много сил на то, что не любишь и не хочешь. Но знания и взгляды конечно должны быть широкими, иначе не будет притока свежих идей, и вообще это скучно - сидеть в скорлупе. Наверно, истина где-то посредине. Как теперь говориться, "думай глобально, действуй локально". 

В.Ш. Насколько лояльно в Москве дизайнеры относятся друг к другу? 

Э.К. На мой взгляд, гораздо лучше, чем это можно было бы представить. Я, конечно, всех не знаю, но в кругу моих знакомых довольно теплые отношения. Это не значит, что все целуются-обнимаются, но позвонить посоветоваться или перебросить работу, посоветовать клиенту - такое бывает и это радует. 

В.Ш. Существует ли у творческого человека период расцвета? 

Э.К. Да. Я вот недавно увидел такую статистику у композиторов. Наиболее яркие и плодотворные периоды приходятся на 35-45 лет, правда, думаю, многие произведения писались гораздо раньше, в молодости, просто вызревали, доделывались. Однако, есть и исключения, многие могут сохранить творческую молодость до преклонных лет. 

В.Ш. Почему в Москве и России в целом так много низкокачественного дизайна? 

Э.К. Может, вообще всего много? Я вот удивился, насколько в Америке всё разное. Видно, что вот это, сделано за 45 центов, это за 200 долларов, а это вообще за миллион. А хороший - умный, красивый, качественный дизайн занимает далеко не сто процентов. И это с учетом работ для сетей, которых в США много и для которых, в соответствии с высоким бюджетом, работают лучшие дизайнерские компании. В отличие от Британии, где любая вывеска или бумажка сделана с толком, и, кажется, даже мусор, прекрасен. Конечно же, основная проблема в том, что массовый дизайн у нас по сути, только зарождается, а внимание к типографике или знание хорошего тона в визуальной коммуникации минимальны. 

В.Ш. Что тебя вдохновляет? 

Э.К. Да все, если это может удивить или обрадовать. Вот у меня сын - Федя, ему сейчас третий год и его буквально все может заставить радоваться, переживать. Поездка на машине или метро, уличные фонари или луна. Я думаю, пока есть какая-то свежесть ощущений, возможна и творческая работа. 

В.Ш. Что ты думаешь о духовности в искусстве? 

Э.К. О духовности я думаю мало, скорее, об искусстве, как возможности познания. Ведь мир, такой, каким мы его видим, это только лишь трехмерная проекция чего-то большого и прекрасного. 

В.Ш. Что бы ты хотел пожелать читателям журнала в новом году? 

Э.К. Неторопливого удовольствия от мира и своей работы.

 

Статья опубликована в журнале «Реклама и полиграфия» № 1, январь-февраль 2008 года.

Интервью Василия Шишкина.