Кока-Кола

Отыщи всему начало, и ты многое поймешь.

 

Плоды раздумья, не включавшиеся в собрание сочинений Козьмы Пруткова

 

 

Прежде всего я бы отменил Кока-Колу. Даже раньше Макдональдса и Всенародной переписи населения. Все трое живо являют собой образец не только бесполезности, но и  развращающей безвкусицы. Кока-Кола особенно. Мерзейшая жидкость. Хуже всего пузырьки. Мысль о том, как они въедаются, словно кровососущие в стенки моего желудка повергает меня в ужас страшнее, чем прыжок с тарзанки. И за то и за другое к тому же дерут непомерные деньги. За что? Популярность любая, в том числе и напитка – особая форма человеческого стадного психоза, пробуждение первобытных инстинктов, все бегут, и я бегу, все пьют и я пью, даже не задумываясь. Стоит подумать, вырвет, и эту оправданную реакцию следовало бы так же аккуратно запаковать в тот же флакон с реактивом и отправить производителю срочной почтой с припиской «Пейте сами». Вполне адекватная замена.

 

Самое унизительное для бутылки Кока-Колы, это быть заткнутой пробкой от Пепси-Колы. Это просто кайф, наслаждение доставить себе такое удовольствие, вынудив чужеродные бутылку и пробку совокупиться столь чужеродным способом. Это то же, что перекодировать матрицу убийцы, введя шифр подстригателя деревьев.

 

Дизайн этикетки и логотип напитка подстать содержимому. В целом вроде и ничего, но стоит разбирать по частям, как выясняется, что каждый элемент по-своему безобразен. Начиная с красного цвета, вызывающего ярость у большинства, и заканчивая буквами в дьявольской надписи. Каждая из букв в надписи Кока-Кола по отдельности взятая безобразна, лишь вместе умудряются спеться, скрывая дефекты друг друга. Компания просто бережет протухшие шмотки из давно полуистлевшего сундука, выдавая вышедшее из моды барахло за современное платье. Желторотую молодежь этим дешевым трюком еще можно пронять. Взрослого человека сложней. Ему нужно ежедневно талдонить, внушая правильный путь жизни, подправлять вектор его мыслей хитроумной оглушающей рекламой, показывая, куда устремляется стадо. И человек идет, не чувствуя под ногами ватные ноги, ожидая обещаемое чудо. Как изменились ценности, как умело невидимый фокусник успел все подменить. Только что в его ловких руках был живой кролик, как после нескольких хитроумных пассов кролик пропал и под сдернутым со шляпы черным платком оказались дешевые дождинки цветного конфетти. Так же и империалистические дельцы, попирая распухшие от золота пальцы, утверждают в невиданной по чудовищной лживости рекламе, что их напитанная эмульгаторам и стабилизаторами темноватая жижица дарует большее удовольствие чем кристально чистая питьевая вода. Не слабо. Always Coca-Cola.

 

Что получаем мы еще с этой жидкостью кроме расстройства желудка и опустошения кошелька?

 

Многое. Нас кодируют, шифруя в невинном напитке мощнейший по силе информационный посыл. Здесь все, и образ западной жизни с ее полурастлившимися демократическими ценностями, здесь зашифрованное желание пить гадость вновь и вновь, не в силах высвободиться из цепких липких лап демонического зелья, здесь подмена одних понятий о правильности другими, весьма спорными. Здесь чужеродные, противные любым национальностям вкусовые детали, ориентирующие на отказ от исконного и врожденного. Кока-Колу могла породить лишь Америка. Если содрать невинную тогу со Статуи Свободы, мы увидим тысячи, миллионы, мириады женских грудей, из которых будет словно отравленное молоко сочиться коричневая преступная Кока-Кола. Она и сейчас сочится и по тысячам труб стекает под одеждой статуи, омывая границы Нью-Йорка. Оторваться от этих грудей нелегко, особенно, если сила привычки убеждает нас в правильности всего происходящего. Необходимо небольшое внешнее насилие, чтобы освободить невинного потребителя. Но что дать ему взамен? У каждой нации свои пристрастия и вкусовые ценности. У русских это исконные квас, сбитень, да и просто чистая родниковая вода. Как много мы потеряли, как мало мы приобрели. Как много нам предстоит вернуть.